Преданный Апоница, Вскочит князь в седло — и сразу Поезд княжий тронется.
* * * Знобко матушке-княгине, Хоть натоплено в дому. Сердце в страхе, словно в тине, И не выбраться ему. Всё она перед иконой, Целый день не пьёт, не ест. То земные бьёт поклоны, То целует медный крест. То на башню теремную С князем маленьким взойдёт. Смотрит, смотрит в даль пустую, Пока солнце не зайдёт. Ночь настанет — не приляжет, Боязливо ждёт зарю. — Ох, не ездил бы ты, княже, К нечестивому царю! Если ты в орде у хана Сложишь голову свою, От тебя я не отстану — Я сама себя убью! Наклоняется над зыбкой — В зыбке, в белой пелене, Сын отцовскою улыбкой Улыбается во сне. Вспоминает Евпраксия, Как, совсем ещё юна, Покидая Византию, Горько плакала она. Не хотелось ей, царевне, Из Царьграда да в Рязань. Ей казалось: там деревня, А живёт там пьянь да рвань. Только после оказалось: Грусть была напрасною. И Рязань ей показалась Сказкою прекрасною. Как до града доскакали, Охала да ахала. Всюду храмы засверкали, Как головки сахара. А Рязань-то вся резная, Леденцово-пряничная, Золотая, расписная, Солнечная, праздничная. Людно, весело в Рязани,