И народ собой хорош — С васильковыми глазами, С волосами, точно рожь. А у князя молодого Красота, и ум, и стать! А уж храброго такого В целом свете не сыскать! * * * Раз под утро Евпраксия Всё ж забылась тяжким сном. Ей приснился стан Батыя И он сам в шатре своём. В колпаке, вооружённый, На престоле золотом, Справа слуги, слева жёны, Гридни топчутся кругом. Перед ним стоят рязанцы, Ближе всех к Батыю — князь. Хан беседует с посланцем, На престоле развалясь. Показался он княгине Не пригожей сатаны. Ликом жёлт, подобно глине, Надо лбом рога видны. Глазки злобные, косые. Пасть пылает, точно печь. И о ней, о Евпраксии, Он заводит с князем речь: — У тебя, я слышал, княже, Роду царского жена? Может, ты её покажешь — Какова собой она? Говорят, что Евпраксия Знаменита красотой, Что искать жену красивей И стройнее — труд пустой. Если правду люди бают, Привези её скорей! Ждёт княгиню честь большая Будет здесь женой моей! — Вздрогнул князь. Рукой тяжёлой Шарит — ищет рукоять. Князь забыл — мечи монголам У шатра пришлось отдать! Князь угрюмо усмехнулся: А Батый куда как смел! Усмехнулся и встряхнулся И на хана поглядел. И с усмешкой, но спокойно Продолжает разговор: — Это русских недостойно —