Жён водить к вам на позор! Завизжал Батый поганый, Точно раненая рысь, Будто когти, пальцы хана В подлокотники впились. — Изрубить его, строптивца! И всех прочих вместе с ним! И швырнуть зверям и птицам — Пусть их жрут на страх другим! А кривому да седому Дайте борзого коня! Ты, кривой, скачи до дому: Будь посланцем от меня! Объяви в своей Рязани, Чтобы каждый слышал сам: Воронью на растерзанье Всех строптивых я отдам! * * * Закричала Евпраксия И очнулася от сна. Меркнут свечи восковые, Свет струится из окна. Сын заплакал в колыбели, Страшным криком пробуждён. Боже правый, неужели Ей приснился вещий сон?.. * * * Потеплей одела сына И на башню поднялась. Даль безмолвна и пустынна. Нет, не едет милый князь! Лишь какой-то верховой С бородой седой и длинной, С непокрытой головой, Заснежённою равниной, Белой, точно простыня, Гонит борзого коня. Он спешит, как будто следом Сам нечистый гонится. Верховой княгине ведом: То старик Апоница. И княгиня Евпраксия, Как былинка, сотряслась, Поняла, что от Батыя Не вернётся больше князь. Значит, сбылся сон вчерашний, Значит, сбылся прежний страх… И она метнулась с башни С малым сыном на руках. * * * Не умолкли причитанья