На уголье конину пекут.Всё сжигают они по дороге,Что с собою им взять не под силуВсё живое они убивают,Что с собою не могут угнать;И дымящейся чёрной пустынейПосле них остаётся земля.Но до града Владимира Не донёс ещё запаха гари.Князь Георгий Возвратясь с удачной охоты.Нынче тур Мало стало таких великанов.А рогов столь длинных не виделДаже самый старый боярин.На исходе ноябрь промозглый,Но уютно в гриднице На столе жаркое дымится —Тут зверина, говядина, птица.Ходит чаша по кругу, как солнце,И весельем гостей одаряет,Мёд им в голову ударяетИ развязывает языки.Похваляются друг перед другом:Тот медведя убил кулаком,Этот вышел на тура с ножом,Третий пуще народ удивил —Воробья на лету подстрелил.Вдруг какой-то неведомый воинВ княжью гридницу быстро вошёл,Поклонился, перекрестилсяИ сказал Великому князю:— От рязанского князя с поклономПрискакал я к тебе во Владимир.Он велел мне сказать, что татарыК нам в Рязанскую землю явились,И просил, чтоб ты вышел на помощьИли выслал войско хотя бы.И ещё умолял он не медлить —Ведь врагов подождать не заставишь!Усмехнулся Георгий: — Не медлить?..Ишь ты, быстрый какой!.. А скажи-ка,Вы Чернигов — Звали, — тихо ответил гонец.— Ну, и что же черниговский князь,Он небось поспешил к вам на помощь?— Нет, — ответил гонец ещё тишеИ умолк, потупясь угрюмо.
