Станут белые они, точно иней. Белой лапой твои щёки поглажу — Побелеют они, точно снег. Колотило взглянул на оконце, Показалось ему, будто что-то Он увидел, а может, услышал. Пригляделся, прислушался — пусто, Ничего — ни тени, ни звука, Только воет метелица глухо Да лучина тихонько трещит. Вдруг в сенях шаги раздалися, Распахнулася дверь и ворвался Пар морозный, и кто-то вошёл, А войдя, упал у порога. Как покойник, пришелец был бледен, Как покойник, лежал неподвижно, С кровью смёрзлась его бородища, И в крови вся одежда была. Чуть живой он лежал трое суток, И за ним, как за малым, ходили, И знахарку ему приводили, И очнулся неведомый гость И, очнувшись, вот что поведал: — К нам явился Батый окаянный И потребовал дани несметной — И людьми, и конями, и прочим, А Великий князь Юрий и братья Порешили биться с Батыем. И была жестокая сеча, Крепко билось рязанское войско, Много пало полков у Батыя, Но бесчисленна рать нечестивых, Что песок на морском берегу. Все погибли: князья и дружины, Храбрецы, бойцы удалые, Ни один живым не вернулся, Все остались лежать на снегу. А Батый, распаляяся злобой, Обошёл всю Рязанскую землю, Разоряя веси Без пощады губя всех людей. И пришёл окаянный к Рязани, Всею силой своею великой Окружил наш город и бился Неотступно пять дней и ночей. Басурмане Мы же бились всё время бессменно,