Тогда склонился хан. — Евпатий, — тихо молвил он, С дружиною своей Сгубил ты много доблестных Моих богатырей. И пали нынче многие Отважные полки От рук твоих товарищей И от твоей руки. А у меня служил бы ты, Могучий Коловрат, Ты был бы сердцу ханскому Милей, чем кровный брат! И отпустил он раненых, Захваченных живьём,— Пускай их беспрепятственно Идут своим путём. И бренный прах Евпатия Он взять позволил им, Чтоб схоронили воина Обычаем своим.

Зазвенели ручейки под снегами, Зашумели водопады в овраге, А бугры, где снег уже растаял, Прошлогодней травой зазеленели. Только небеса ещё покуда, Словно талые воды, студёны, И плывут по ним, точно льдины, Ноздреватые облака. Скоро, скоро уже над Козельском Поплывут гуси-лебеди на север, На лесные дальние озёра. Но невесело молоденькой княгине, Как полынь, её долюшка вдовья, А теперь ещё новая тревога Чёрным вороном застит ей свет. Ходят страшные, тёмные слухи О каких-то татарах безбожных, Будто все с кривыми мечами, Не щадят ни старых, ни малых. Дев и жён, молодых и красивых, Забирают в полон нечестивцы И навек превращают в рабынь…