– Мы, боярин, тово… понимаем, что веры нам мало… потому как тати… только не сумлевайся, биться с вражинами будем не хуже твоих. У нас и сила есть, и оружие. И кони крепкие. А зла на нас не держите за наше занятие, про то ныне забыть надо. Вот прогоним али перебьем проклятых, тогда и виниться всяк своей виной будем, а пока бери нас к себе, иначе сами на татар пойдем!

Мне о новеньких сообщил Вятич:

– Евпатий в дружину Соловья-разбойника с его братвой взял, может, попробуешь с ними вместе визжать?

– Какого Соловья?

– А настоящего. Атаман банду свою к нам привел, вместе биться будем. Огромный такой, точно Соловей-разбойник. Только вот не знаю, сумеет ли так орать, как ты орала…

– Зря смеешься, татары-то испугались.

– А я не смеюсь, я тоже испугался. Думал, сейчас опять кобыла понесет, и ты опять все забудешь. Хорошо, что Слава умнее твоей Зорьки оказалась…

Так в нашей дружине появилась новая сотня – разбойная. Но, надо сказать, воевали они лихо, раздавался немыслимой силы свист (зря Вятич сомневался в их голосовых способностях), и на татар налетала банда с такими зверскими рожами, что пугались даже не привыкшие к сантиментам татарские кони.

Атаману, видно, сказали, что я умею визжать и орать черт-те что, он подошел, с интересом спросил. Я только плечами пожала:

– Это с перепугу один раз получилось.

– Жаль, а то мы бы вместе орали, у вражин лошади пугаются.

Слышавший разговор дружинник рассмеялся:

– Да лошадей они с Вятичем волчьим воем две ночи изводили.

Атаман даже по бокам себя хлопнул:

– От оно как! А я-то думаю, с чего волки со всей округи к нам собрались? Ваша придумка? Вот молодцы! А чего ж перестали?

– Опасно стало, татары тоже не дураки.

– Опасно, это да… Только татары все одно – дураки, если к нам пришли, значит, дураки. Ты еще молод, мало что в жизни видел, а я вот многое… Ничего, и этих побьем.