Я только кивнула, чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость.

Мы скользнули еще дальше за самые первые завалы и затаились, снова превратившись в два сугроба.

Лежать пришлось недолго, едва рассвело, Вятич кивнул:

– Вон они…

И без его слов было слышно, как по реке движется конница. Передние настороженно оглядывали берега, но ничего опасного не обнаружили. Понятно, кроме нас с Вятичем, здесь никого не было, основная масса дальше. Мы даже дышать перестали, вернее, я дышала в рукавицу, чтобы не выдать своего присутствия паром изо рта. Не обнаружив ничего подозрительного, разведчик сделал знак, что путь свободен.

И вот тогда по стрежню реки полилась темная масса, я пыталась сообразить, сколько же их, и не могла. Много, очень много…

В той стороне, откуда мы приползли, послышался шум боя, а чуть погодя с обоих берегов хлынула наша дружина и засвистели стрелы. Вятич сделал знак, что пора. Дружина отсекла нападавших и погнала их вперед на костры, теперь надо смешать оставшихся, чтобы не напали сзади. Хотя сзади татар было совсем немного, основная часть попала в ловушку.

Волчий вой заставил дрогнуть многих лошадей. На льду беспомощно закрутились всадники. Вперед им мешал двинуться этот самый вой, пришлось поворачивать назад. А ведь впереди гибли их товарищи, наша дружина, зажав татар с двух сторон, просто расстреливала из луков теперь уже их коней, гнала на костры и надолбы, била и била!

Убедившись, что обратно не прорывается никто, Вятич кивнул мне:

– Теперь быстро уходим, не то останемся с Батыевым войском.

Мы успели к своим прежде, чем они отошли в лес. На льду остались лежать кони, люди, множество оружия. Мы наспех собирали стрелы и мечи, уносили своих убитых, чтобы скрыться в лесу раньше, чем к побитым татарам придет подмога.

– А что, мне понравилось работать волком, как бы еще шкуру завести.